Скачать, zip-doc 36 kb

ПАМЯТЬ СТАРОГО РЮКЗАКА

Этюды

Геология, наряду с медициной и богословием, относится к категории точных наук!
Э. Саенко.

Этюд пятый

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Природу не одурачишь.
Ричард Файнман.

Не от избытка умственных способностей на утюг плюют!
В. Бекаев.

Зимой из партии уехал в отпуск Володя Бекаев, проведать родителей. Родители у Бекаева, по свидетельству Юры Голованова, были отменные. Как-то Юра вместе с Володей заезжали к ним летом. Юра на вокзале купил "для знакомства" бутылку зубровки, и после взаимного представления и умывания к обеду, выставил ее на стол. Мать Володи, полная черноволосая женщина лет под пятьдесят, усмотрев на столе бутылку, весело прищурилась:

- О це и усе? Стаканы пачкать? - после чего на столе появилась четверть довольно приятного на вкус самогона, в сопровождении огромного таза беляшей, и прочей домашней снеди.

К самогону, тем более приятному на вкус, нужна привычка или осторожность, чего Юра не учел, и скоро выбыл из строя. Однако до этого он успел заметить, как "неровно задышал" Володя при появлении некоей миловидной особы, которую он представил, как своего школьного товарища, ныне - лейтенанта МВД. "Ну-ну, - подумал Юра, - знаем мы этих школьных товарищей, тем более лейтенантов!", но сделать последующие выводы не успел.

Через месяц в партию вместо Бекаева были доставлены два письма. В одном из них, на имя начальника партии, лежало заявление об увольнении по собственному желанию. Во втором, Юре Голованову, приглашение на свадьбу всем, кто сможет приехать. Юра горестно вздохнул:

- Вот тебе и лейтенант! С таким кадром, конечно, не поспоришь. Поставит по стойке "смирно", и поведет, куда надо.

Еж, подвернувшийся Юре под руку, попытался его утешить:

- Форма, это еще не главное. Бывают и в форме женщины неплохие.

Юра с негодованием воззрился на Ежа:

- Ты-то, голубь мира, что в этом деле понимаешь? - и не услыхав возражений, смягчился и перешел на философские обобщения. - Женщина, дорогой мой Еж, это тебе не кукла с косичками. Это мы, мужики, по простоте душевной, пока нам не исполнилось восемнадцать, смотрим на своих девушек сверху вниз, а после двадцати - снизу вверх. А они нет, они предпочитают смотреть в душу. И, как только засекают там томление и прочие жизненные беспокойства, так тебе и каюк. Усек?

Еж честно признался, что не все.

- Вот и хорошо, что не понял. Когда поймешь - поздно будет.

- А как смотрят на девушек между восемнадцатью и двадцатью?

-Точь в точь, как ты сейчас: делают вид, что они им глубоко безразличны. Только если у всех нормальных людей это называется возмужанием, то у тебя - запоздалым физическим развитием. Проще говоря - сила есть, ума не надо.

И Юра, получив на прощание по шее, уже в более веселом настроении пошел в "Салун" перевешивать портрет Бекаева из числа действительных членов в почетные.

В апреле состоялось торжественное закрытие "Салуна". Знаменитый сундук был снова запакован до осени и передан на хранение завхозу. Отряды разъехались по своим районам. Начинался новый полевой сезон. От Бекаева залетали редкие письма: работает на приборостроительном заводе в конструкторском бюро, получил одну комнату, поступил в кооператив за двухкомнатной, и так далее. Обычная городская жизнь со своими заботами и радостями. В отрядах тоже шла обычная жизнь, только полевая. Они искали свое крупное месторождение, и никак не могли найти. Попадалась какая-то мелочь, которая в геологии называется рудопроявлениями. Но никто не сомневался, что крупное здесь тоже должно быть. Вопрос только в том, где оно.

Полевой сезон закончился безуспешно. Отряды вернулись на базу. Выпал снег, прошло торжественное открытие "Салуна". Партию не закрыли, и все весело начали писать, кто отчет, кто проект на новый полевой сезон.

А во второй половине февраля, в субботу, дверь "Салуна" распахнулась, и на пороге торжественно появилась монументальная фигура Бекаева, в сапогах и овчинном полушубке. Герман Гришин, шестой председатель "Салуна" с момента его появления, торжественно брякнул в колокол, как будто он только и ждал появления почетного члена, и провозгласил;

- Те же, и Бекаев. Сцена четвертая и последняя. Желающие могут задавать вопросы.

Юра Голованов поднялся со скамьи и двинулся навстречу Бекаеву с протянутыми для объятий руками:

- Не верю глазам своим. Вроде бы и Бекаев, а вроде бы и не он? Как корова?

- Жива, здорова!

- Бекаев, братцы, - возрадовался Юра. - Будка, правда, стала шире абажура, но беспременно Бекаев. Неужто от благ цивилизации сбежал назад, к протерозою? Иль может при ревизии ребер твоей благоверной у тебя одного не досчиталось?

Бекаев, не возражая, обхватил Юру за талию, передвинул его за свою спину, прошел к портретной галерее и снял свою фотографию из ряда почетных.

- Перевесить надо. Гвоздь в вашем окологробном мире найдется?

- Братцы, - возликовал Юра, - инструмент Бекаеву, пока не передумал. Синцов, одна нога здесь, другая в столовой, и чтоб там меньше бутылки на глаз не стояло. Бекаев каяться будет.

Пока Бекаев утверждал свой фотопортрет на старом месте, освобождался от дорожного обмундирования и устанавливал раскладушку в комнате Голованова и Ежа, потеснившихся по такому исключительному случаю, стол в столовой был накрыт. Володю усадили во главе стола и без промедления выпили первую рюмку за его здоровье, вторую - за благополучное возвращение, и третью - за будущие успехи. После третьего тоста Борис Карцев взял слово;

- Коллеги! хотел бы напомнить, что завтра воскресенье, спешить некуда. Это, во-первых. Во-вторых, среди нас сидит грешная душа, грудь которой распирается от желания покаяться, а в горле уже булькают каскады междометий. Понять эту заблудшую душу нетрудно. Все мы в силу разных непредвиденных обстоятельств рано или поздно сдаем свои рюкзаки завхозу на вечное хранение, втайне надеясь, что этот жмот сохранит их для мемориального музея. Но жизни, как всегда, чужды меркантильные соображения. И оказываются наши рюкзаки либо в автоклавах ближайшей прачечной, которые ныне по-модному называются комбинатами службы быта, либо на складах утильсырья. Здесь же мы имеем прямо обратное явление, хотя начиналось оно с "шерше ля фам". Но как удалось Бекаеву совместить домашний уют со своим появлением здесь? Непонятно! Судя по раскормленной физиономии, которую наш уважаемый Юра успел сравнить с абажуром, Бекаев не пренебрегал благами цивилизации и кухней своей супруги. Интуиция подсказывает мне, что здесь мы имеем дело с конфликтом века! История может быть очень назидательной для наших начинающих коллег. Естественно, тех, кто еще не пойман панцирной сеткой. Не послушать ли нам со вниманием и не спеша новеллу на современную тему трудностей жизни в чреве городской цивилизаций, пример бегства от которой сидит перед нашими глазами и уплетает "бычков в томате"? Ибо на собственных ошибках учатся дураки. Умные люди учатся на обсуждении ошибок своих друзей, или хотя бы соседей!

Подведение теоретической базы под предстоящее выступление Бекаева было встречено всеобщим одобрением. Сам же он, как опытный рассказчик, не спеша прикончил банку с бычками, прополоскал горло пивом, и только тогда откинулся на спинку стула.

- Я бы не сказал, что история моя из числа поучительных. Долгая - это точно. Но ежели есть желающие...

- Есть желающие, Володенька, не сомневайся. Есть желающие и выпить, и закусить, и тебя послушать. Под Бекаева пиво всегда хорошо шло, - уточнил Герман.

- Заготовки Вы необработанные, черный металл. Вот попадете на аркан, из вас быстренько полированную ручку к входной двери сделают.

- Ух, ты, - удивился Карцев, - вот кроет, сразу видать городскую обработку в домашних условиях.

- Ладно, - Володя откашлялся, - утром дело было, как я родную партию оставил и в газике отправился на станцию. Шофером Ваня Жуков. Не выгнали еще?

- Нет, - Герман удивился, - за что?

- А вы Ежа спросите. Он тогда с ним все лето работал, в курсе.

- В чем дело, Еж? Что за новости?

- Да какие тут новости, - Еж ухмыльнулся. - Ваню одного в степи нельзя оставлять, он сразу школьную карту Советского Союза из-под сидения достает и начинает по ней ориентироваться.

- Вот-вот! - Володя назидательно поднял перст. - Не заплутай тогда Ваня Жуков, жил бы я тихо, мирно и числился холостяком.

- Вот те раз, - удивился Юра, - а где же вы встретили лейтенанта в юбке?

- Как где? В больнице, естественно.

- Стоп, команда, - Борис потребовал тишины. - Так до утра не разберемся. Есть предложение вести заседание по уставу "Салуна": одному говорить, всем слушать. Кто против?

- Выездное заседание "Салуна" объявляю открытым! - Рявкнул Герман. - Синцов, сбегай, брякни в колокол.

Пока шум затихал, Володя успел выдуть еще одну бутылку пива с видом человека, давно не пробовавшего райского нектара. Потом степенно приступил к рассказу.

- В общем, пока мы нашли эту треклятую станцию, поезд оставил дымок и в дальние скрылся края. А ходит он мимо этой станции, сами знаете, раз в неделю. Ваня Жуков подался назад, не один, иначе бы вы его уже давно похоронили. Кто-то там приехал с базы экспедиции. А я подался на большак и подцепил там попутный ЗИЛ.

ЗИЛ шел с бочками, пришлось забраться на верхотуру, вроде впередсмотрящего при царе Горохе. Но это были еще цветочки. Подвез он меня до узловой, пассажирский только на следующий день, и попал я, по собственной естественно инициативе, в товарняк с дынями. Вагон, правда, утеплен, градусов до пяти, но дыни - сахар! А тащиться пришлось пару суток. И слез я в родном городке с двумя дынями в рюкзаке и температурой за 39 градусов. Это уже дома определили.

Родитель у меня суровый. Стакан водки, полстакана горчицы, размешал, и давай, говорит, принимай. Все наши деды только так лечились. У нас в роду, за другие не ручаюсь. Принял я эту взрывчатку, через пять минут копыта на сторону, пузырек на середину, и сны смотрю. Лежу, будто бы я на свежей постели. Рядом на стуле приятная молодая женщина, лоб мне щупает, температуру мерит. Любопытная, всем интересуется. На двор, говорит, как ходите? А как туда еще можно ходить. Пешком, отвечаю. Я, говорит, имею в виду туалет. Понятно, отвечаю, только у нас в партии туалет называют гальюном, и ходят туда тоже пешком, кроме Германа Гришина. Он у нас интеллигент и ездит туда на ГА3-69 с портфелем. С личным шофером. Шофер ему двери открывает.

Герман молча показал Володе кулак. Бекаев невозмутимо продолжал:

- Прошу обратить внимание. Герман давит на свидетеля. Но факт сей задокументирован и известен всей экспедиции. О чем я ей и рассказал, со всеми подробностями.

Факт действительно был задокументирован, и не кем-нибудь, а Ежом, впору освоения им любительской кинокамеры. В нашем автосъемочном отряде на двух человек приходилось по одной машине. При смене стоянки вызывали еще пару тракторов, и походная колонна выглядела весьма внушительно: и камералка, и кухня, и инструменталка, и дизельное хозяйство. Все было сделано основательно в начале сезона, и при переездах ставилось на колеса. С керосинками и "летучими мышами" предпочитали дело не иметь. Домик для гальюна тоже делали раз, и на весь сезон, и ставили на въезде за лагерем. Еж все снимал без всякого порядка, а когда проявил одну из пленок, там друг за другом оказались три эпизода, связанные с этим домиком.

Первый зафиксировал могучего бородатого парня, усердно копающего яму. Домик лежит на боку рядом. Яма глубокая.

На втором эпизоде целая картина. Из степной дали появляется газик Германа Гришина, ленинградца, большого почитателя Аркадия Райкина и бесподобного его подражателя в бытовых сценках. Газик, поднимая клубы пыли, резко останавливается у домика. Из машины с портфелем под мышкой появляется Герман и осанистой походкой следует к домику. Шофер тоже выскакивает из газика, семенит сбоку и открывает Герману дверь домика. Эту сценку они всегда демонстрировали, если возвращались с поля последними и зрители были в наличии.

Третий эпизод – рядом с домиком копают новую яму и грозят кому-то кулаками!

Показанные без перерыва, эпизоды производили неизгладимое впечатление. А причина второй ямы была тривиальна. Возвращался оператор с поля, зашел в домик, включил свой радиометр для проверки батарей, не поря ли менять, и засек небольшую аномалию, прямо над ямой. Решили покопать глубже, рядом с домиком, чем черт не шутит. Отмахали целый шурф, пусто – ложная тревога. На другой стоянке яму под домик копал этот самый оператор, чтобы не обнаруживал аномалий в неположенных местах.

Бекаев между тем продолжал.

- Посмеялась она над Германом, но уточнять его физические данные не стала. Это, говорит, хорошо, что у вас настроение бодрое, а то больные обычно говорят о своих болезнях, как о сделанных изобретениях. Так разрисуют, что вместо кефира можно сортир прописать. Извиняюсь, в подлиннике там стояло слабительное. А у вас все понятно: воспаление легких в легкой форме. Постельный режим и терпение. Совет терпения, говорит, учтите - выглядит всегда банально, но всегда оправдан. Хуже от него никогда не бывает. Очень умная женщина, меня даже в пот бросило. Не нужно ли вам чего-нибудь, спрашивает, а то у вас тут в доме один молодой человек, и тот с фонарем под глазом. Понятно, говорю, это еще не молодой человек, а мой брат, девятиклассник. Вот встану, я ему и под второй глаз фонарь навешу, чтоб думал не о танцплощадке, а об экзаменах. Не надо, говорит, не поможет. Что не поможет, я и сам соображаю, но в виде профилактики не помешает.

Ну ладно, пожелала она мне выздоровления, тут меня и осенило. Не сможете ли Вы, говорю, позвонить вот по такому-то телефону и попросить Машу Телегину. Если она подойдет, скажите ей про меня, она поймет, что делать. А если ее нет, попросите там у них Машин домашний телефон или адрес. Она, кажется, на новое место переехала, а точно я не знаю. С тем первый мой сон и кончился.

Сплю дальше, вижу второй сон. На том же стуле сидит какая-то старая карга, щупает мне лоб, и что-то бормочет. Лихорадка, говорит, у него, дело знакомое. Средство одно есть старинное, от монголов еще нам осталось. Действует верно, завтра же и на ногах будет. Это она моей матери излагает, та тоже при постели находится. Бабка между тем продолжает. Каштанов конских надо собрать штук пять, свежих, от молодой кобылицы. Высушить, растолочь, и прокалить немножко на сковородке до цвета чая. Принимать как порошки, три раза в день. Запивать мочой, только вот уж не помню чьей – своей, аль лошадиной? Как услышал я этот рецепт, так сразу просыпаюсь, и задаю бабке вопрос: газеты, мол, старая карга читаешь? И, говорит, голубчик, никак очухался? А газет я, милай, не читаю, глазами слаба стала на старости лет. Жаль, отвечаю, а то там как раз для тебя пропечатано. А что, грит, пропечатано, про пенсию что ли? Какая, толкую, тебе еще пенсия, если ты забыла, чем твои каштаны запивать. Там написано, что открыли дом престарелых знахарей. Доктора в этом доме их рецепты записывают, и за каждый рецепт выдают по бутылке сладенького, хошь - кагора, хошь – перцовочки. Закуска бесплатно. Подскочила моя бабка до потолка. Игде, говорит, такое? Разъясняю - во вчерашней газете. Только все рецепты прямо на знахарях и испытывают. Ерунда, кричит бабка, наши рецепты еще никому не помешали, и в дверь. Только ее и видели.

Только собрался я от таких волнений дальше поспать, появляется моя Маша собственной персоной. В щечку меня чмок, и заявляет: цветочек ты мой, кактус. Где у тебя бритва лежит, сейчас я тебя мигом обработаю. Пока я пытался сообразить, что к чему, просыпаюсь, а я уже вроде бы во дворце, Маша моя в белом чепце и заявляет, что согласна. Мне тоже пришлось согласиться, не портить же людям настроение. Все нас поздравлять стали, целовать, обнимать, и рыдать от радости. Мы с Машей, естественно, цветем и пахнем.

- Есть предложение за это дело выпить! - прервал повествование Герман. При общей поддержке мероприятие осуществили, и Володя продолжил свой рассказ:

- Окольцевали, значит, нас золотыми колечками и домой, за столы. Там тоже все подарки в сплошном золоте: настенные часы с позолотой, кофе "Золотой ярлык", конфеты "Золотой ключик", книга "Золотой теленок", а батя даже привел Гольденберга. Все честь по чести.

Кончилось это дело, хотел, было, я напоследок в баню намылиться да начать рюкзак собирать. Ан не тут-то было. Машенька моя оглядела эту амуницию, и заявляет этак ласково и твердо:

- Так вот, студент с прибором, тут я тебе кое-какую литературку подобрала для чтения. Поинтересуйся и выскажи свое мнение, а мы его сообща и обсудим. И подсовывает мне аккуратную такую подборку вырезок из газет за последние недели под рубрикой "Приглашают на работу". Я, было, начал заикаться, а она мне веско излагает: - Ты не дух святой, а я не испанская королева. Нам нужны - квартира, детская коляска с амуницией, телевизор, пара ковров, сервант, хрусталь, стол, шкаф, софа и кухня с полным обмундированием, а также холодильник с ассортиментом на каждый день.

Тут я, признаться, загрустил, но она меня обнадежила. Ничего, говорят, как программу-минимум выполним, так отпускаю тебя на длинный поводок. Но работку выбирай туда, где есть кооперативное строительство. Нашей комнаткой у родителей сыт не будешь. А денежки, спрашиваю, как добывать будем, банк обчистим? Нет, говорит, не стоит. Я уже родителей обчистила, и своих, и твоих. Деньги у меня на сберкнижке, надо только побыстрее найти место, куда их сдать. Практичный народ, эти жены, ничего не скажешь.

Познакомился я с предложенной беллетристикой. Смотрю - приборостроительный завод, и как раз тот, с которого мы как-то что-то получали. Вот, говорю, подходит эта контора. Посмотрела моя Маша и одобрила. В самый, говорит, раз. Приличное заведение, план выполняет, премия ежеквартально, кооператив намечается. Вот это, думаю, да! Вот это подготовочка! С таким человеком можно и до кресла министра добраться.

Проводила она меня до завода, попросила подождать в коридоре, а сама – шасть в кабинет с моими документами. Через минуту выходит. Все, говорит, принят, инженером - конструктором в КБ. И начинает объяснять, что я еще здесь должен сделать. Я ее, конечно, выслушал, потом интересуюсь: что такое КБ, чем там занимаются, и какое ко всему этому отношение имеет она сама. И тут выясняется, что КБ - конструкторское бюро, что человек там должен приходить на работу ровно к восьми и первым делом на какой-нибудь бумаге, развешанной на кульмане, прочертить линию, а потом уже пойти покурить и подумать. Так с часик другой, пока начальство не хватится. Тогда надо вернуться к кульману, еще раз подумать, и стереть линию, а вместо нее нарисовать циркулем окружность. И так весь день - рисуй, кури, стирай. У меня даже ноги задрожали. Я же, говорю, не курю. Тем лучше, отвечает, у нас не курящие очень быстро в начальство выходят. Мне под твоим руководством даже приятно будет работать. Как никак свой человек, и на базар иногда можно будет рвануть. Так, прикидываю, значат ты тоже здесь время проводишь. А как же, говорит, уже давно, больше года здесь конструктором. И на последнем курсе в политехническом институте, в этом году диплом должна получить. Приветствую, говорю, и поздравляю. А пораньше намекнуть не могла? А что, говорит, намекать. Вы - мужики, все равно только самими собой заняты. Да своими делами, которые в курилках обсуждаете. В общем, замнем, говорит, это дело для ясности и пошли работать. Тебе еще надо будет чертежи для моего диплома научиться чертить.

Так и началась моя новая жизнь. В принципе, неплохая. Встаем по расписанию, завтракаем из холодильника, обедаем в столовой, ужинаем у родителей, все неподалеку. Всучила мне Маша несколько томов ЕСКД, это вроде Библии конструктора, единая Система конструкторской документации, и заставила в первый же месяц прочитать от корки до корки. А сама ушла в учебный отпуск, диплом писать.

Дело у меня на работе лихо пошло, недаром в институте геофизиков чему только не учили. Начальник нашего КБ вызвал меня, и ставит задачу. Завод наш выпускает каротажный радиометр КР. Знаешь такой? На батарейных лампах. А в Краснодаре для геологов новый полевой регистратор для радиометров разработали. На транзисторах, в 10 раз чувствительнее. Вот геологи нам и предложили модернизировать КР. Заменить в нем старый регистратор на новый, и что-нибудь сделать еще, по нашему усмотрению. Деньги выделили, заказ открыт. Работа без хлопот, один справишься. Можешь на выходе радиометра поставить делитель 10:1, согласовать по нагрузке, и вперед. К концу года надо закончить. Так, - говорю, - такую работу и за месяц можно закончить. Э, нет, - говорит, - здесь ты крупно ошибаешься. У нас работа – в рамках системы, установленной Государственными стандартами. Должен быть эскизный проект, технический проект, рабочий проект с подготовкой документации для производства, изготовление трех опытных изделий, государственные испытания. На каждом этапе собирается межведомственная комиссия, принимает этап, дает свои замечания и рекомендации, начальство утверждает акт, и только тогда начинается следующий. Замечаний на каждом этапе знаешь сколько наваливают? В комиссиях ведь каждый считает себя крупным специалистом. А государственные испытания вообще проводим не мы, а институты Госстандарта. По их заключению Госстандарт включает изделие в Государственный реестр, и дает разрешение на серийный выпуск. Либо не включает, и дает свою кучу замечаний по доработке прибора до мирового уровня. Кстати, мнение заказчиков изделия их не очень интересует. Они блюдут общегосударственные интересы, сиречь – всех возможных потребителей, включая экспорт. Иногда не очень понятно какие, но блюдут. Все новое должно быть на мировом уровне и выпускаться по общесоюзным стандартам, которые они же и разрабатывают! А конкретного заказчика, если он завыпендривается и начнет настаивать на своей специфике и потребностях, они обычно посылают по третьему варианту.

- По какому варианту? – интересуюсь.

- По третьему. Прибыл в приход молодой поп с высшим образованием. Убеждает паству, что пора им сменить старого попа, потому как только высшее образование позволяет смотреть далеко вперед и прогнозировать любую ситуацию. "Ваш батюшка рыбалку любит. А завтра скоромный день. Вот пойду я к нему, да спрошу – клюет, али не клюет? И если скажет – не клюет, так я ему – а какой же дурак ловит рыбу, когда не клюет. А если скажет – клюет, то – какой же дурак ловит рыбу в скоромный день. И нечего вашему батюшке будет ответить. А пастырь должен знать ответ на любой вопрос, на то он и пастырь".

Залегла паства по утру в кустах. Вышел батюшка на рыбалку. Появился новый попик и задает свой вопрос. А батюшка посмотрел на него и изрек: "А не пошел бы ты .....". И адрес, к которому у нас доски приколачивают, когда заборы строят. Это и называется – послать по третьему варианту. Культурно и вполне определенно. Можно применять даже при женщинах.

Соглашаюсь, что очень даже интеллигентно. Однако по такой системе можно и за два года не присобачить новый регистратор к старому радиометру.

Начальник заулыбался.

- Начинаешь вникать. Нет, дорогой, тебе этот регистратор вообще не удастся к старому радиометру присобачить. Потому как в какой-нибудь комиссии рано или поздно найдется бдительный член, до которого "дойдет", что прибор-то давно устарел. Свой принципиальный взгляд он обязательно изложит в особом мнении к акту комиссии, и вопрос можно закрывать.

- А как же тогда работать?

- Видишь ли, если выполнять все требования Госстандарта и его ГОСТов от корки до корки, то все заводы надо закрывать, а всех работающих отправлять в бессрочный отпуск без содержания. Кроме инженеров, которых следует засадить за приведение документации, продукции и технологии ее производства в соответствие с требованиями Госстандарта. Лет на пять им работы хватит, если при этом Госстандарту запретить выпуск новых стандартов, и не принимать во внимание мировой уровень. Потому как за время выполнения этой работы мы отстанем от мирового уровня на те же пять лет. Это всем известно, и каждый выходит из этого положения, как может. Методов здесь много, постепенно освоишь. С радиометра и начнешь. Даже модернизацией это дело называть не будем. Технические условия на прибор сохраним без изменений. Новой документации разрабатывать не будем, а все изменения проведем конструкторскими извещениями, как внедрение рацпредложений. Это пока можно делать без согласования с Госстандартом. Испытания проведет заводское ОТК как типовые испытания продукции, которые положено проводить каждый год. Пригласим на них заказчика. ОТК оформит свой акт, для Госстандарта. Мы с заказчиком свой, для закрытия темы и получения денег за работу. Действуй. Будут проблемы – заходи.

И начал я действовать. Правда, немножко не так, как у них принято. У них конструктор думает о заводских интересах, чтобы изготавливать было попроще, подешевле, и без хлопот. А я подумал, что и об интересах геофизиков, которые с этим радиометром будут сидеть на скважинах, тоже стоит побеспокоиться, если уж подвернулась такая возможность. Да и не хотелось получать деньги за делитель 10:1 на выходе. Написал всем сокурсникам в экспедициях, давайте предложения по модернизации. О заводе тоже не забыл. Прошелся по цепочкам изготовления, собрал пожелания заводских технологов. Заказал изготовить для меня сверх плана один радиометр и смотался в Краснодар за регистратором. Удалось выбить один сверх плана, обещал расчет экономического эффекта от внедрения. Начальство от таких расчетов везде премии получает.

Вернулся на завод - предложения от сокурсников уже поступили. Вместо делителя 10:1 предложили вообще весь выходной усилитель радиометра на шести лампах выбросить, а механические преобразователи питания на вибраторох заменить транзисторными и в пульте, и в скважинных приборах. Они это уже опробовали, потребление сократилось вдвое, с тем же батарейным комплектом можно в два раза больше работать в поле. Чертежей делать не стал, договорился с опытным участком, мне выделили одного универсала, радиотехника-сборщика-регулировщика, и мы с ним, как только появился пульт радиометра, все лишнее из него выбросили, и заменили новым. Изготовили все сами, по своим эскизам. Способ, конечно, радиолюбительский, но оказался весьма действенным. Через два месяца новый прибор стоял на испытательном стенде и работал лучше старого. Только по начинке был наполовину пустым.

Провел я испытания прибора на соответствие техническим условиям, и позвал посмотреть на него своего начальника. Ему понравилось. Готовь, - говорит, - отчет для геологов. И полный комплект извещений на изменение конструкторской документации. В помощь даю техника. Срок – три месяца. Я, было, хотел дернуться, что здесь работы на месяц, но промолчал. На всякий случай. Правильно сделал. В три месяцы еле уложились. Потому как работаем по системе бездефектного проектирования. Каждый твой новый чертеж проверяет человек, пять минимум. Бюро стандартизации и унификации следит, чтобы ты не плодил новых деталей, материалов и комплектующих, если есть аналогичные в других изделиях. За технологичностью изготовления следят технологи. И не дай бог, чтобы потребовался какой-нибудь новый техпроцесс, это для них вроде красной тряпки. А нормоконтроль, это вообще пятая колонна Госстандарта на заводе. Каждый чертеж и каждую загогулину в нем проверяют на соответствие стандартам. В скважинном приборе применил распайку резисторов по цилиндру, а чтобы монтажникам было нагляднее видеть, как устанавливать и паять, я, по их просьбе, изобразил это на чертеже в конической проекции, так нормоконтроль аж взвился, нет такой проекции в ЕСКД. Я тоже уперся рогом, так удобнее и понятнее для рабочих. Так они до Главного инженера дошли, не положено и все. Тот посмотрел на меня с укоризной, чего время отнимаешь, и приказал сделать, как положено. А потом мне посоветовал, чертеж передать цеховому технологу, для использования в работе. С тем и разошлись. К тому же, мы ведь все собирались вводить в производство конструкторскими извещениями, а их тоже надо было согласовывать и с отделом снабжения, и с цехами – изготовителями, и даже с диспетчерским отделом по срокам введения. Намаялся я со всеми этими делами и загрустил, неужели мне всю жизнь придется ходить на стрелки по отделам?

Короче, в итоге: пара выговоров за нарушение сроков и превышение нормы обнаруженных дефектов по нашей системе бездефектного труда. Но новый радиометр в производство мы запустили.

- Есть предложение одобрить деятельность нашего представителя Володи Бекаева на производственной стезе, и заодно закусить, - втиснулся в монолог Борис Карцев, и был всеми поддержан. После основательного подкрепления, полночь уже миновала, Володя продолжил. В помещении столовой было тепло и уютно, движок генератора уже давно был выключен, по режиму - в одиннадцать часов, и на столах оплывали воском десяток толстых свечей из запаса "Салуна". За окнами зарядами весеннего тяжелого снега шумел ветер. Бекаев раскраснелся и расстегнул свою кожаную куртку на молниях. Повествование становилось более живым, красочным, с приведением частных подробностей, что особенно ценилось приверженцами "Салуна".

- Время между тем течет, Маша моя дипломом обзавелась, на работу вместе ходим, денежки она за двоих получает, потому - хозяйство растет и потребности тоже. Получили мы к тому времени комнату от завода на проживание, поступили в кооператив, а меня даже выбрали членом правления.

- Может, поделишься опытом, как тебе это все так быстро удалось, я имею в виду кооператив. Слышал, что дело это длинное и муторное, - заинтересовался Карцев.

- Уметь надо. И знать, как такие дела делаются. Кооперативу этому было уже больше года, уже крышу на коробку ставили. И в каждом кооперативе есть члены, которые туда оформились, чтобы подзаработать на стремлении честных тружеников к обособлению от общества хотя бы в личной жизни. Главное – обнаружить таких и связаться с ними, что моя Маша и сделала. Все остальное – вопрос взаимного согласования стоимости их заблаговременной заботы о твоих возрастающих потребностях. Ну и собственная инициатива на заключительном этапе строительства, потому как я вместе с правами нашего благодетеля получил и его место в правлении кооператива. На этой стезе чуть было не стал заслуженным изобретателем республики, или, по крайней мере - рационализатором. Предложил новый метод выполнения отделочных работ. А чтобы понятнее было, начну с конца.

Уже после вселения в новую квартиру, направился я в кабинет к Главному бухгалтеру строительного треста, что наш домик строил. Дутов Семен Семенович. Огромный канцелярский стол, календарь, подстаканник для карандашей, с правой стороны на столе японский калькулятор, сбоку сейф на полированной тумбочке. А над всем этим Семен Семенович - еще не бог, но из числа пророков. Полноват, но в меру, лысина розовая, приятная, пиджак в клетку, рубашка в полоску, галстук в крапинку.

Открываю дверь, смотрит на меня и молчит. Захожу, сажусь на стул, и решительно так заявляю, что, мол, дело у меня к Вам есть, Семен Семенович. Он интересуется:

- Если не ошибаюсь, Бакаев?

Запамятовал, значит, старый хрыч. Три месяца у него каждый день в кабинете торчал, пробивал что нужно для кооператива.

- Не ошиблись, Семен Семенович.

- А у нас с Вами, товарищ Бекаев, все дела закончены. С новосельем Вас!

- Спасибо, Семен Семенович. Только у меня к Вам не кооперативное дело.

- Личное, или по службе?

- Ни то, ни другое.

Снял Семен Семенович свои очки, протер, и уточняет:

- Это как же прикажете понимать?

- А так, - говорю, - что было оно сначала моим личным делом, потом переросло в общественное, а потом лично директор вашего треста наложил на нем свою резолюцию. Так что чьё оно сейчас, затрудняюсь сказать.

Просит разрешения поинтересоваться содержанием резолюции. Достаю из папочки бумагу, показываю резолюцию: "Дутову С.С. Разобраться и принять меры". Подпись, дата. Берет он бумагу, подтверждает:

- Вижу, имеется. А чем Вы побеспокоили нашего директора?

Разъясняю, что заявлением. О том, чтобы он, товарищ директор, дал указание ему, главному бухгалтеру, выплатить мне, заявителю, вознаграждение за внедренное рацпредложение.

- Так какое у вас ко мне дело?

У меня аж круги перед глазами пошли. Сую ему заявление назад и толкую, что здесь все написано. А он его так элегантно ручкой отстраняет:

- Тут есть виза: "Разобраться и принять меры". По таким визам деньги не выдаются.

Так разбирайтесь, говорю, и начинаю горячиться. А он мне назидательно отвечает:

- Не горячитесь молодой человек. Если у Вас сегодня день рождения, позвольте сердечно Вас поздравить. Если у Вас ко мне дело, займемся делом. А в чем собственно дело? Объясните покороче. С самого начала.

Успокоился я немножко и начал пояснять, как мы с женой вместо обещанной однокомнатной квартиры получали на заводе два ключа от одной комнаты в двухкомнатной квартире, и приличного молодого специалиста – соседа. Он тоже два ключа получил. Дутов на бумаге записал - "Одна комната – два ключа". Я у него поинтересовался, зачем он записывает. Он объяснил, что это помогает ему логически мыслить даже в трудных и запутанных вопросах, вроде моего. Я совсем успокоился и продолжил сообщение. Входим мы с соседом в квартиру. Что мы там увидели, Семен Семенович, я думаю, объяснять не надо? Этот дом для завода ведь тоже ваш трест строил. Может сразу перейти к существу? Чтобы времени не тратить.

- Действительно, переходите к существу.

- Первым делом - взяли отпуск без содержания. Ядовито-зеленые обои сплавили пионерам на макулатуру. Плинтуса я отвез родителям на дрова. Линолеум сосед одолжил кому-то для гаража. Оконные и дверные коробки вынули, очистили от трухи, извиняюсь, от пакли, и сложили пока на балконе. Ну, и так далее. Всего за пять дней привели квартирку в первозданный вид. Сразу стало как-то уютнее. Потом закупили ...

- Запишем.

Запишите, говорю, не секрет: цемент, шпаклевка, известь, краски, пакля, обои, метлахская плитка, плинтуса, клей, чешский унитаз... Дутов перебивает: а наш чем не подошел. Пришлось объяснить, что на родном унитазе строители либо обеды разогревали, либо шашлыки жарили для приемной комиссии, и что с ним связываться не стали, после того, как пылесос сломали.

- А пылесос как у Вас в квартире оказался?

Объясняю, что пришлось скинуться и купить, чтобы строительный мусор ликвидировать. Только под линолеумом его ведра два оказалось: песок, окурки, спички и самодельный штопор, он-то пылесос и доконал. Дутов даже пожурил, мол, кто пылесосом в новой квартире порядок наводит, там же и бульдозер сломать можно. В общем, все покупки обошлись нам в четыреста девяносто пять рублей. Дутов заинтересовался:

- С пылесосом?

- Конечно. Сорок рублей.

- Пылесос исключаем, 455 записываем,

- Ладно, согласен без пылесоса. А потом двадцать дней красили, шпаклевали, клеили.

- Сами все делали?

А как же, говорю, отпуск без содержания. И вот когда все закончили и подсчитали расходы, мне и пришла в голову одна гениальная идея. Зачем наши родные строители, между прочим, такие же труженики, как мы с вами, утруждают себя этой самой халтурой, извиняюсь - отделкой. Не лучше ли им заканчивать свое дело на проводке света. Без света, сами понимаете, продолжать трудно. А все остальное - обои, рамы, краски и прочую макулатуру складывать аккуратненько в уголок и уходить восвояси. Преимущества огромны: не надо тратить времени на обдирку, покупать все эти лаки, краски, шпаклевки. Что не подойдет тебе - можно обменять с соседями. А сокращение времени строительства? Дутов аж привстал на своем кресле:

- Гениально! И что же Вы сделали?

- Сразу же побежал к заместителю вашего директора и предложил ему эту идею. Обнял он меня, и даже хотел всплакнуть. Не перевелся, мол, еще порох в пороховницах наших лучших людей. Но еще он сказал, что в масштабах только одного треста использовать мою идею никак невозможно. Типовой проект, рутина и косность проектировщиков! Что идею надо доводить: подать заявку на изобретение нового способа строительства, и что в этом деле он мне поможет, чем сможет. Дутов, было, поинтересовался, уж ни в качестве ли соавтора была предложена помощь. Я признался, что делал такое предложение, но замдиректора категорически не согласился, и даже предположил, что в за такое предложение его могут с работы снять. Тут нужна инициатива снизу.

- И что же Вы стали делать дальше.

- Составлять заявку. Даже патентную экспертизу провел, как положено. Не нашлось до меня таких предложений, разве что в каменном веке, но этих документов не сохранилось. Протокол о полезности изобретения подписали все жильцы нашего дома,

- Приняли Вашу заявку?

- Не совсем? - Как способ строительства отклонили. Написали, что в способе может патентоваться последовательность каких-либо операций над материальными объектами, а в моем предложении патентуется наоборот - отсутствие всяких операций над этими самыми объектами. Как Вам нравится?

- Не поняли, значит, Вас?

- Не поняли, - говорю, - не только меня. Всех нас, квартирополучателей. Я возразил, что, по крайней мере, одна операция в моем способе существует - складывание материальных объектов в уголок, и что ее можно конкретизировать - установить порядок складывания. Тоже не поняли. В порядке складирования нет новизны. И посоветовали материалы заявки переслать в "Крокодил".

Дутов забеспокоился:

- Переслали?

- Зачем, Семен Семенович? Я к тому времени уже в кооператив вступил. А кооперативный дом снова управление вашего треста строило. Там мое предложение на ура прошло, нашлись передовые люди, не связанные традициями прошлого. Вот акт на внедрение. Правда, как рацпредложения, но важен сам факт. Подписан всеми членами кооператива. Мне будет достаточно экономии с одного дома.

- Минуточку, товарищ Бакаев. Это какой же экономии?

- На отделке. Домик то построили по моему способу.

- Понятно, - Дутов оживился и даже потер руки. - Значит, получается так: строители все эти материалы...

Я ему подсказываю - лаки, краски, обои и так далее. Он продолжает:

- Положили в уголок...

Я заканчиваю - и ушли... Он опять продолжает:

- А квартирополучатели пришли и сделали все сами. И покупать никому ничего не пришлось?

- Нет, говорю, кое-что пришлось, по мелочам, не предусмотренным проектом, но это мы в расчет не принимаем.

- Тоже верно, - соглашается Дутов, - если в проекте нет, в расчет не принимается. Так кто же, - спрашивает, - получил экономию?

- Ну, естественно, - отвечаю, - и мы получили, и ваш трест. Мы не покупали новых материалов, а ваш трест целый месяц на нашем доме не работал.

- Почему месяц?

- У нас ровно месяц ушел на эти работы. Как закончили, так ваши прорабы и принесли нам акт на сдачу дома. Мы подписали, какие могут быть претензии к самим себе.

- Ну вот и разобрались, - заявляет Дутов довольно весело, - значит экономию получил кооператив! В результате действий треста по вашему рацпредложению кооперативом получена экономия с одного дома, согласно вашему расчету порядка 30 тысяч рублей. Поздравляю Вас, товарищ Бекаев, с внедрением вашего предложения. От вашего кооператива Вы и требуйте соответствующее вознаграждение. А мы к вашему делу никакого отношения не имеем.

- Как же так, - толкую. - А ваша экономия?

- А нет ее, товарищ Бекаев. Актом приемки, который Вы подписали, подтверждается строительство дома согласно проекту и оплачивается согласно сметной стоимости.

- Согласно действующим положениям, заказчик имеет право проверить фактическую стоимость строительства.

- Да ради бога, если есть желание. Там все в полном ажуре. Мы же специалисты и не первый год в этом деле.

- А как же отделочные работы?

- Как положено. Все акты на работы закрыты, деньги рабочими получены, ведомости сданы в архив.

- Понятно, - говорю. - А я так надеялся на вас что-нибудь заработать.

- В нашей отрасли, товарищ Бекаев, если и зарабатывают, то только не на рацпредложениях. Впрочем, в других отраслях то же. Но это между нами.

Вот так и лопнула моя мечта стать изобретателем.

Ребята попивали пивко. По ходу рассказа бросали советы. Хлопали по столу в наиболее интересных местах, и дружно одобряли наиболее тонкие перипетии истории. Со стороны можно было подумать, что идет обычная холостяцкая "травля". Но в том то и была соль рассказов "зубров", а Володя был одним из них, что в основе таких историй лежала чистая правда, богатый фактический материал, густо сдобренный ироническим отношением и к самому себе, и ко всем действующим лицам. Те, кто знал Бекаева, не сомневались, что было все: и заявка на изобретение, и патентная экспертиза, и замдиректора, и Семен Семенович. Никто лучше Бекаева не мог приводить в действие один из главных лозунгов "Салуна": "Столкнулся с глупостью человеческой – возводи ее в квадрат и предлагай желающим извлечь корень".

Передохнув и приняв участие в очередной "маленькой", Володя продолжил свое повествование:

Окончательно доконал меня один денек.

На работе меня начальником группы назначили. Организаторские способности в техническом деле ныне большой дефицит. Поднаторевшие предпочитают их не обнаруживать - кому охота быть специалистом от туалета до балета. Ну а я, как попал на крючок, так сразу и программу получил: большие, говорят, надежды подаешь, не иначе Главным конструктором лет через пять будешь. А там глядишь и директором, лет через десять. Я, конечно, слушаю, не отказываюсь.

И вот в один денек, как человек дисциплинированный, подающий надежды, и руководитель группы менее дисциплинированных коллег, ровно в восемь встаю за кульман и, подавая личный пример, первым провожу первую линию какого-то сборочного чертежа какой-то новой машины. Затем немного подумал, и решил, что стоило бы более подробно почитать техническое задание. А так как узнавать у подчиненных коллег начальнику как-то неудобно, пришлось оставить столь плодотворно начатое дело, стереть половину линии и начать поиски технического задания в куче бумаг, почему-то все время скапливающихся на столе. Только сдул пыль с этой кучи, затренькал телефон. Поднимаю трубку - просят зайти в партком.

Извлекаю из тумбочки три таблички (творение Н0Т – научной организации труда, был у нас и такой отдел), и развешиваю на кульмане. Получалось красиво; " Не трогать ", " ушел ", " В партком ". Критическим взглядом оценил свою работу, поставил запятую после первой таблички, восклицательный знак после последней, и удалился, демонстрируя личный пример образцового отношения к общественным обязанностям.

В парткоме вручают пригласительный билет на какую-то очень нужную конференцию какого-то общества по борьбе с чем-то, по-видимому, занесенным с запада. Явка, само собой, обязательна. Компания тоже знакомая, в одиночку на конференции не посылают, здесь тоже план - по количеству. Меньше пяти человек на конференцию посылать – неприлично. Возглавил делегацию Михалыч – заместитель главного инженера. Правда, вид у него немножко сонный, ночью обеспечивал по срочному заказу исправление какого-то брака, но ему не привыкать.

Приехали за полчаса, прошли в буфет, выпили по бутылочке пива, огляделись. Кругом знакомые лица! Брякнул звонок. Сели на задние места. Михалыч заснул. А мы сначала обсудили последние городские новости. Порадовал проект строительства нового комбината. Древесину будет обрабатывать. Отходов никаких, один дым. Потом перешли на анекдоты, хватило на час. В нужных местах аплодировали. Михалыч тоже, он научился это делать не просыпаясь.

После перерыва с пивом вздремнули все. Михалыч изредка пускался в храп, пришлось дать ему гальку. Я ее всегда при себе имею. Когда гальку сосешь, никогда не храпишь, проверено. На втором перерыве выпили еще по бутылочке, и Михалыч высказал предположение, что ему нагорит от Главного – проваливает какое-то назначенное мероприятие. Все ему посочувствовали. У меня отвалилась пуговица от брюк. Мне тоже посочувствовали. Решение приняли единогласно, и вернулись на завод за полчаса до окончания работы. О мероприятии Михалыча никто не вспомнил, Главный тоже целый день был на каком-то совещании. Михалыч попросил меня зайти к нему домой, мы жили рядом, и сообщить жене, что он задерживается: оказывается ночью выполнили не тот заказ.

Пришел я в свое КБ, посоветовал коллегам хорошо убрать столы, навести чистоту и набросать план работы на завтра. Подошел к своему кульману, положил таблички на место и стер линию до конца. Сел за свой стол, раскрыл фирменный блокнот, полученный на конференции для записи руководящих указаний и мудрых мыслей по их выполнению, подумал, и тоже начал набрасывать план работы на завтра.

Первое - пришить пуговицу. Начал толстеть. С чего бы это?

Второе - раздобыть новую гальку. Мою гальку Михалыч проглотил! Интересно - что с ней будет?

Третье - почитать (если найдется время) техническое задание на проект?

И грустно мне так стало, что закручинился. Пока кручинился, смотрю, ниже плана карандаш мой нарисовал женскую головку в профиль, ну прямо моя Маша, а рядом три вопросительных знака. Ага, говорю сам себе, это моя подкорка работает. О чем-то предупреждает. Переворачиваю страницу и продолжаю кручиниться дальше. Только дальше, видимо, уже кора заработала, так как сначала появился не относящейся к делу вопрос: "Что мы имеем с гуся?" Пришлось отвечать.

Первое - в восемнадцать лет был гением. Сейчас уже нет.

Второе – попытался стать пупом земли. Не выдержал. Все норовят почесать?

Третье - выиграл по лотерее утюг. А зачем мне утюг? Неужели я так помят?

Подумал я, и пришлось признать, что Паниковский имел с гуся больше. Закрыл я быстренько КБ, отдал ключ в охрану, побежал к своей Маше, встал на колени и взмолился. Машенька, говорю, не могу я больше быть накладным процентом, их и так на заводе триста. Сделай милость, отпусти душу на покаяние. А не то я зарасту плющом и пойду прыщем. Посмотри, говорю, что деется: Семен с потенциометром - под Читой, Сидоров с сейсмостанцией - в Каракумах, Женька с гравиметром - под Саянами, Еж с магнитометром - в Казахстане, каждый своим делом занимается. А я с золотым кольцом - при твоей персоне. Надо мной с таким украшением, говорю, как узнают, весь "Салун" вроде жеребячьего табуна ржать будет!

Табун, представив Бекаева с золотым кольцом на коленях перед своей Машей, действительно развеселился.

- Ну а она?

- А что она. Обычно, как все женщины. Ты, - говорит, - меня любишь? Как же, - отвечаю, - стал бы я здесь больше года телегу толкать, если б не любил. Понятно, - говорит, - а не разлюбишь? Так у нас в поле, - докладываю, - короткие юбки и кривые ноги не в моде. Там в основном все в штанах ходят, за исключением разве что жаб болотных, так и те предпочитают в камышах сидеть. Поле, не город, а отряд - не молодежное кафе, там по весне блузки и намеки прозрачными не становятся. Ладно, - говорит, - убедил, езжай к своим жабам болотным. Отпускаю. На один полевой сезон. Для проверки действием. А я тут сама подумаю, как нам на старости лет без внуков не остаться.

Вот я и прибыл, - Бекаев потянулся, и заулыбался. - А как быть дальше, Маша придумает, я ее знаю.

1974 г.

Назад << . 6 . >> Вперед


Если Вы видите только один фрейм, для включения всей страницы нажмите здесь

О замеченных ошибках, предложениях и недействующих ссылках: davpro@yandex.ru
Copyright ©2007 Davydov