Скачать, zip-doc 22 kb

СОТВОРЕНИЕ МИРА

Главы. Заготовки. Отрывки

От бога мы только получаем рассудок. Будет ли он употреблен на благо или во зло, зависит от нас.
Цицерон. О природе богов.

ДОРОГИ И СУДЬБЫ

Слепой случай – друг изменчивости и враг постоянства.
Цицерон.

Неожиданности бывают двоякого рода: либо кошка свалилась на тебя, либо ты наступил на кошку. Но в обоих случаях еще неизвестно кто пострадает.
В. Демин.

Направлением на Приморский приборостроительный завод Демин был обязан двум людям: Чернову и Лаврову.

С Виктором Черновым они вместе учились в Свердловском горном институте, Демин поступал в институт после школы, угловатым восемнадцатилетним подростком. Виктору в то время было двадцать шесть, за плечами геологоразведочный техникум, годы работы в экспедициях. Познакомились на приемных экзаменах, их посадили за одним столом на письменной работе по математике.

В пятьдесят шестом году, когда они поступали в институт, на геофизическое отделение было восемь человек на место, а математика - одним из основных экзаменов. Вадим страшно волновался, впервые сидя за обычным письменным столом в огромной студенческой аудитории, где за такими же столами в их группе абитуриентов сидели не меньше ста человек. Волновался не за экзамен, об этом не думалось. Он еще не мог привыкнуть к мысли, что из каждых восьми человек здесь отберут только одного, и не особенно верил, что с может претендовать на это право. У него мерзли руки, и было такое чувство, будто он собирался залезть кому-нибудь в карман.

Рядом сидевший невысокий, крепко сбитый черноволосый паренек, с бронзовым от загара лицом, дружески подмигнул Вадиму и спокойно посоветовал:

- Ты не волнуйся. Чем черт не шутит, может и повезет. Как зовут?

Вадим прямо, с напряженной спиной, повернул к пареньку голову и шепотом спросил:

- Меня?

- Ну да, тебя. Шептать не надо, пока билеты не раздали, тихонько разговаривать не возбраняется. Я тут порядки знаю, второй год сдаю.

- Вадим.

- Чернов Виктор. А проваливать, так проваливать на первом экзамене. Я в прошлом году на последнем, шестом, на сочинении сел. Десять ошибок, все на запятых. Можно сказать, по собственной глупости. Недаром какой-то умник еще в прошлом веке изрек: не говори длинно, ибо жизнь коротка. Не слышал?

- Нет.

- Возьми на заметку. Пригодится. Целый год за десяток паршивых запятых терять не стоит.

Разговор успокоил Вадима. Дрожь прошла. С заданиями в билете он справился быстро, почти на час раньше. В математике разбирался неплохо, память была цепкая, объемная. Однако работу сдавать не стал, а, делая вид, что еще раз проверяет, скосил глаза, прочитал билет Виктора и на черновике проверил его решения. Все было в порядке. Работы сдали вместе. И все остальные экзамены тоже сдавали вместе. На шести экзаменах Вадим набрал тридцать баллов, Виктор - двадцать семь. Двадцать семь был проходной балл.

....... Сколько лиц, сколько характеров, какое огромное количество человеческих личностей проходит перед нашими глазами на протяжении нашей, не такой уж долгой сознательной жизни. Одни из них становятся друзьями, другие врагами. Одних мы помним всю жизнь, других забываем через пять минут после встречи. Что руководит нами в формировании симпатий и антипатий, возникающих так мгновенно и так трудно поддающихся переоценке?

Есть достаточно любителей покопаться в психологии человеческих контактов, расклассифицировать людей на "ведомых" и "ведущих", на оптимистов и пессимистов, на потенциальных негодяев и подсознательных джентльменов. Есть энтузиасты, готовые отдать жизнь моделированию поведения замкнутых человеческих коллективов в типовых условиях. И не так труден, по их выводам, шаг от моделирования к прогнозированию. Уже разработаны соответствующие программы для цифровых вычислительных машин, на базе многопудового груза среднестатистических данных. Но вот из паршивенькой, незапланированной, несреднестатистической тучки, размером с овчинный полушубок, вылетает непрогнозированная молния и шлепает, это же надо! - в подвернувшуюся бочку с бензином, забытую каким-то разгильдяем на дровяном складе год назад. В отрезанном непредвиденными дождями от базы небольшом отряде геологов или туристов вместо неприкосновенного мешка с гречкой оказывается мешок соли, и к тому же теряется последняя иголка с ниткой. И оптимист оказывается негодяем, джентльмен - элементарным трусом, а потенциальный негодяй находит иголку с ниткой. И выясняется совершенно неожиданная вещь, что ничего неожиданного не произошло: оптимисту давно никто не доверял, у джентльмена не было друзей, а потенциальное негодяйство потому и терпели, что не это было главным в человеке. Характеристики (не на бумаге, но где?) давно составлены и подписаны, и только человеческая деликатность задерживала их обнародование. Но приходит время, когда не до деликатности, и под заключением ставится точка. Неожиданность? Случайность? Едва ли, скорее - закономерность. Не модельная, такую не смоделируешь, как не смоделируешь многообразие жизни, которая своим существованием обязана именно многообразию случайности, а не законам модели. Возведение в закон среднестатистической модели жизни может только убить жизнь, ведь дело не в молнии и не в мешке соли. Настало время выяснить отношения. Не будет молнии, найдется другая реальная случайность, которая с такой же неумолимостью поставит печать на характеристики, составленные без программ, но блестящие по глубине и силе анализа.

Мы встречаем скромного человека, и стремимся стать его другом, за спокойной скромностью угадывается большая сила и самобытность характера. Мы встречаем второго, тоже скромного и тоже спокойного человека, но за скромностью угадываем холодную расчетливость эгоизма. Неуловимой тенью характер человека накладывается на его внешность, выражение лица, покрой одежды, интонации голоса, мимику, жесты. И с такой же неуловимой скоростью наш мозг, Верховный судия и Главный вычислительный центр, за доли секунды успевает схватить эти особенности, проанализировать, выдать вероятностный прогноз и программу дальнейших действий. И мы говорим свое обычное "Здравствуйте", или "Будем знакомы" и протягиваем руку. Или не протягиваем. Наш Верховный судья успел сделать проект характеристики новому знакомому! Она может уточняться, но почти никогда не отменяется. В эти решающие секунды наш Мозг настолько занят своим делом, что все остальное временно исключается из рассмотрения. Если в эти секунды Вам называют имя нового знакомого, Вы его не запомните. Если Вам что-то говорят, Ваша ответная фраза всегда стандартна: "Простите, не расслышал".

Возникшая с первой встречи взаимная симпатия между Вадимом и Виктором за годы студенчества переросла в крепкую дружбу, основанную на взаимном доверии и уважении. Вадим учился у Виктора прямоте взглядов, принципиальности, требовательности к себе и к своим друзьям. Виктору нравились в Вадиме неиссякаемый оптимизм, жизнелюбие, широта интересов, собственный, иногда неожиданный, но всегда не шаблонный взгляд на вещи и явления.

На третьем курсе института Виктор женился, но Вадим не пошел на свадьбу. За несколько дней до свадьбы Виктор познакомил Вадима со своей невестой, и тот, с присущей ему непосредственностью молодости и на правах друга, за несколько минут, пока Виктор ходил за билетами в кинотеатр, устроил невесте скрытый "допрос" с пристрастием. Надо отдать должное Вадиму, у него была интуиция на людей, на их внутреннюю сущность. Он редко ошибался, хотя и сам не мог толково объяснить, на чем, на каких интонациях, за несколько минут поверхностного, ничему не обязывающего разговора у него складывалось очень точное, иногда прямо противоположное мнению других, свое собственное представление о человеке. Вадим ничего не сказал Виктору, но когда тот на другой день мимоходом спросил Вадима, как ему понравилась его будущая жена, Вадим посоветовал Виктору не торопиться со свадьбой. Виктор остолбенел и непонимающе уставился на Вадима, и тогда Вадим прямо заявил, что ему не только не понравилась будущая жена Виктора, но что ему вообще не хотелось бы больше встречаться с этой женщиной. Виктор рассердился:

- Если начал, так договаривай.

- Мне показалось, что она несколько переоценивает твои возможности.

- Не понимаю, причем тут мои возможности?

Виктор хорошо учился, был членом парткома института, работал в студенческом научном обществе. Но Вадим видел и другое: знания давались Виктору нелегко, на огромной самодисциплине. Он любил, как говорят в геологии, "полевую" жизнь и по настоящему готовился к ней. Институт или "поле", такой вопрос даже не стоял перед Виктором, но мало кто знал об этом, что и имел в виду Вадим. И оказался прав. Когда на пятом курсе стало ясно, что Виктор не сможет и не собирается оставаться в институте, семья распалась. Вадим учился легко, ему все давалось без особых затруднений. Частью дисциплин он даже питался манкировать, не считая их особо важными или нужными для будущей практической деятельности, и готовился к экзаменам за два-три дня по чужим конспектам. Подобного рода операцию он хотел совершить и с радиотехникой, но наткнулся на решительное сопротивление Виктора. Вадим удивился:

- Как работает лампа и радиоприемник, я еще из школы не забыл, Виктор. Чего время зря терять?

Виктор со снисходительным сожалением постучал себе по голове указательным пальцем, наглядно показывая степень глупости заявления Вадима, и пояснил:

- Журналы читай. Сейчас в радиотехнике такая революция, как у физиков в начале века. Через пять лет от нашей радиотехники ничего не останется. И учти: геофизик без работающего прибора - урод, жертва мутаций. А в "поле" запчасти не валяются, их там медведи подбирают и в металлолом сдают. Чистоту поддерживают. Доходит?

- Ладно, - буркнул Вадим, - усвоим.

Соображения Виктора Вадим принял во внимание, хотя до конца не разделял, но лекции и лабораторное работы посещал усердно, больше заботясь о Викторе, чем о себе. Когда Виктор что-нибудь хотел знать досконально, он использовал Вадима в виде оппонента и оттачивал на нем свое понимание предмета. Постепенно занятия увлекли Вадима и он начал интересоваться радиотехникой всерьез. За такой поворот событий Вадим всегда оставался благодарен Виктору.

Виктор был очень расстроен разводом и, как показалось Вадиму, продолжал любить жену. При распределении на работу Виктор выбрал уголок подальше - Хабаровскую экспедицию. Письма приходили редко (в тайге почта не на каждом перекрестке), были бодрыми, по настоящему жизнерадостными. Через год пришло известие о гибели Виктора. У самолета, на котором летал Виктор оператором аэромагнитометра, над тайгой отказал двигатель. Поисковая аэромагнитная съемка идет в коридоре 20- 50 метров над землей на малой скорости, с такой высоты самолет падает камнем.

Сам Вадим после института два года работал в Казахстане, а потом, совершенно неожиданно для себя, попал в Приморск,

Студенты-геологи и геофизики каждое лето с мая по сентябрь, а большинство - по октябрь, проводили в экспедициях, постигая смысл своей специальности, зарабатывая "карманные" денежки на зиму и привыкая к полевому житью-бытью. В свой последний в институте "полевой" сезон Вадим работал в автосъемочном отряде. Кроме обычной аппаратуры в отряд прислали на освоение новый высокочувствительный автоматический магнитометр. Операторы на автосъемке были на вес золота, поэтому новый прибор торжественно вручили очень кстати прибывшему студенту, тем более что прибор не работал, что и бывает чаще всего с новой аппаратурой. Однако без работающего прибора не было машины, а без машины нечего было рассчитывать на маршруты. Такая безрадостная перспектива его не устраивала. Почитав описание и покрутив ручки, отчего настроение ни прибора, ни Вадима, ни коим образом не изменилось, Вадим попытался надавить на базу экспедиции, чтобы прислали ремонтера. Однако до базы было километров восемьсот по карте, посему в ответной радиограмме ему посоветовали чаще чесать затылок, может быть что-нибудь и получится до приезда разработчика, ожидать которого следует месяца через два, у него хватает работы поблизости. Вадим совету последовал, нехотя почесал затылок, и так как очень мудрых мыслей не появилось, он решительным строевым шагом направился к прибору, сорвал пломбу и залез во внутренности.

Надо сказать, что такой метод действий для Вадима не был внове. Два года назад, тоже в поле (тогда они работали на гравиметрической съемке) вышел из строя венгерский вариометр. Описание вариометра было на немецком языке, а из инструмента - молоток и отвертка, Помощи ждать было неоткуда и Вадим, расстелив брезент, разобрал вариометр до последнего винтика, на ходу разбираясь, что к чему, и сумел собрать не оставив лишних деталей. В натуре вариометр оказался гораздо более сложным, чем это описывалось в учебнике, но, тем не менее, через два дня он заработал. Магнитометр нельзя было разобрать по винтику, но через неделю заработал и он. Правда, кое какие частности, не понятые с первого раза, в нем остались. Вадим получил машину, ГАЗ-69, установил на нем свой прибор и двинулся по маршрутам.

В степи, если маршрут разбит топографами, шофер не спит, а картушка компаса вертится на носу машины в полном соответствии с силовыми линиями магнитного поля Земли, у оператора свободного времени с избытком. Его Вадим и использовал для домысливания непонятых приборных частностей, а по воскресеньям, или при плохой погоде, снова забирался в прибор, выкидывал кое-какие детали, по его мнению, приставленные к делу не очень удачно, а на освободившееся место добавлял кое-что своего. Дело шло успешно, прибор работал все лучше и точнее, почти безотказно, что немало радовало начальника отряда - маршруты с новой аппаратурой тоже шли в отчет, хотя на них никто не рассчитывал.

Месяца через два в лагерь прилетел самолет из экспедиции. В тот день Вадим был не в духе - отказал блок, в который он еще не забирался, и Вадим с утра занялся ремонтом в своем обычном стиле критического анализа с немедленным рукоприкладством. На самолет он не обратил внимания, тот прилетал раза два в месяц либо с зарплатой, либо с начальством. Занятий своим делом, Вадим не слышал, как к нему подошел мужчина и с минуту молча наблюдал за его действиями. Потом мужчина поинтересовался:

- Ну, как прибор?

Вопрос Вадим расслышал и по голосу определил постороннего для партии человека, но оборачиваться ему было некогда, он как раз вывертывал из вскрытого блока очередную деталь, а потому односложно ответил:

- Какой дурак только его проектировал!

Человек за спиной помолчал, потоптался на месте, и извиняющимся тоном констатировал:

- Вы знаете, это я.

- Так, - Вадим распрямился над столом и обернулся к собеседнику, - рад слышать, а заодно и познакомиться.

Только тут до него, наконец, дошел смысл происшествия и он смутился. В-первых, потому, что впервые видел живого автора прибора, и, во-вторых, что перед ним стоял довольно пожилой, несколько тучноватый и совершенно седой человек. Собеседник заметил смущение Вадима и сам вывел его из трудного положения:

- Ничего, бывает. Тем более что доля истины в Ваших словах есть, прибор действительно получился неудачным. Кстати, с первыми образцами чаще всего так и случается. Но все же Ваша характеристика моего творчества, надеюсь, несколько преувеличена. Начальник отряда мне говорил, что ваш экземпляр прибора работает неплохо. Что Вы с ним сделали? И уж если нам придется некоторое время, так сказать, общаться, то не мешает и познакомиться. Лавров Борис Александрович.

- Демин Вадим, студент Свердловского горного института.

- Ну что ж, Вадим, показывайте Ваше творчество.

Демин показал. Он готовил базу для дипломного проекта и намеревался материалы по внедрению прибора и по своим новшествам весьма интенсивно там использовать. Лавров пробыл в партии пять дней, просмотрел прибор до последнего резистора, понаблюдал за прибором на маршрутах. Его резюме перед отъездом было коротким:

- Ваш прибор, Вадим, единственной по настоящему работоспособный прибор из трех, полученных в экспедиции. Не возражаете, если Ваши материалы мы используем для модернизации аппаратуры и разошлем в виде рекомендаций в остальные партии?

- Какие могут бить возражения!

- Бывают и возражения. Под рекомендациями будет стоять и Ваша фамилия. Особенно хорош вариант блока подавления флюктуаций. Советую написать статью, опубликуем.

- Не приходилось заниматься таким делом.

- Учитесь. Чем раньше, тем лучше. Присылайте на мой адрес, я отредактирую. На дипломную работу, если она будет по прибору, за мной отзыв. Ну а все, что Вы здесь натворили, оформите рацпредложением.

- Зачем?

- У вас что, папа миллионер?

- Слесарь.

- Тем более. Кстати, и экспедиции окажете услугу. По рацпредложениям экспедиция тоже имеет план. Желаю успехов.

Вадим действительно получил за свое творчество два рационализаторских свидетельства и почти месячный оклад. Статью не написал, за подготовкой проекта не нашлось времени, но дипломная работа получилась отличной. Последствия своей деятельности в отряде и встречи с Лавровым на этом не окончились. После окончания института ему разрешили вернуться в экспедицию (по первоначальному распределению он оставался в Свердловске, в Уральском геологическом управлении), и там два года он занимался освоением всех новых типов аппаратуры. На третий год работы Демина неожиданно вызвали в Москву, в Главк. Принял его начальник геофизического отдела Юрьев Василий Федорович, полный, но быстрый в движениях человек, расспросил про работу, поинтересовался мнением о новых приборах и неожиданно предложил:

- Не хотите поехать в Приморск?

Вадим мысленно прикинул, где это находится, и уточнил:

- На Каспий?

- Совершенно верно. Курите?

- Курю.

- Пойдемте в коридор, покурим, заодно и побеседуем о моем предложении.

В коридоре, прямо напротив двери отдела, стоял небольшой круглый столик с приличной по размерам пепельницей, и два обтянутых кожей кресла, на одно из которых Василий Федорович указал Вадиму, а во втором устроился сам. Оба, как оказалось, курили папиросы, только Юрьев – "Казбек", а Вадим - "Беломор". С наслаждением затянувшись, Василий Федорович пояснил:

- Второй день, как снова начал курить. Ну и зелье! Каждой год пытаюсь бросить, иногда не курю месяц, два, а потом опять, да еще больше.

Он достал из папки, которую захватил с собой из кабинета, лист бумаги и протянул Демину.

- Почитайте.

Это было деловое письмо на стандартном бланке с оттиском вверху "Приморский завод геофизического приборостроения". В тексте письма лаконично излагалась просьба рассмотреть возможность направления на завод специалиста - геофизика для постоянной работы. Директор, подпись, дата. Вадим внимательно прочитал письмо от штампа до последней точки, возвратил Юрьеву и молча стал ждать дальнейших разъяснений.

Василий Федорович аккуратно положил письмо в папку, посмотрел на Демина и, не дождавшись вопроса, начал сам:

- Лавров прав. Вы не из разговорчивых. Тем не менее, он настоятельно рекомендовал Вашу кандидатуру.

Вадим нерешительно ответил:

- У меня было мнение, что на заводах работают радиотехники и конструкторы. Не вижу особого смысла в своем присутствии там.

Юрьев запротестовал:

- Ошибаетесь, Вадим Анатольевич. Не в том, что там радиотехники и конструкторы, они действительно там работают. Но геофизик тоже нужен. Завод совсем новый, только начал работать, да и возник на базе ремонтных мастерских треста "Приморскнефть". После освоения Башкирского нефтяного района Приморский район потерял свое значение, запасы небольшие. Разведочные работы свернуты, а терять довольно хорошие помещения с неплохим станочным парком тоже не резон. Было это три года назад, резко чувствовался недостаток геофизической аппаратуры, особенно каротажных станций, вот и решили на базе мастерских создать специализированной завод. Приморский горком поддержал, город растет, под сто тысяч населения, а настоящей промышленности не хватает. Тем более, с уходом нефтяников - избыток рабочих кадров. Завод создали быстро, с размахом, с перспективой на развитие, через год вступил в строй. А вот с аппаратурой вышла осечка. Разработки новой аппаратуры отстали, пришлось загрузить завод выпуском старых приборов. В основном старых, есть, конечно, и новые, но маловато. К тому же, при организации Совнархозов в Приморском районе не оказалось институтов или конструкторских бюро, способных заниматься разработкой новой аппаратуры и модернизировать старую. Принято решение об организации СКБ прямо на заводе. Решение правильное, без СКБ завод не сможет стать по настоящему на ноги. А вот для разработки аппаратуры нужны не только специалисты - радиотехники и конструкторы, но и люди, знающие и эксплуатацию, и назначение приборов. Иначе вместо самовара можно спроектировать самогонный аппарат, в нашей практике и такое бывало. Так что обращение завода вполне своевременное. Как Вы на это смотрите?

Вадим был несколько ошарашен. Полевая жизнь кончалась весьма неожиданно, а новую надо было начинать с нелегкого решения, принимать которое он был не готов.

- Ответ нужен сейчас?

- В таких делах, Вадим Анатольевич, я сторонник быстрых решений, они чаще всего оказываются правильными. В этом есть своя логика: выявление и классификация всех "за" и "против", которых чем дальше, тем становится больше, затемняет суть. А суть проста - есть у вас желание поработать в этом направлении или нет. Но можете, если хотите, день - два подумать.

Но Вадим уже принял решение. Он принимал предложение. Не потому, что чувствовал призвание или влечение к новой для него работе, из короткого разговора нельзя было составить даже мало-мальски определенного к ней отношения, тем более что суть новой работы и свое место в ней для Вадима оставались неизвестными. Но, занимаясь аппаратурой, Вадим давно пришел к выводу, что стоило бы разобраться получше в основах ее проектирования, освоить азы, так как чувствовал, что иногда слишком много времени приходится уделять вопросам, на поверку достаточно тривиальным. В конце концов, не понравится или не получится новая работа, всегда имелась возможность вернуться к старой. И он коротко ответил:

- Согласен.

- Ну и отлично. На заводе чувствуйте себя моим полпредом. Как никак, мы для них основные заказчики. Запишите мой домашний адрес и телефон. Не стесняйтесь писать, сообщать о своих делах, предложениях, замечаниях. Завод не в нашем подчинении, но мы в нем весьма заинтересованы. Хотелось бы знать положение на заводе не только из официальных писем, в них бывает много дипломатических выкрутасов, не всегда понятных для нас, эксплуатационников. Не получится из вас разработчика, не беда. Специалисты по аппаратуре в экспедициях, сами знаете, на вес золота, всегда найдем для Вас хорошее место. Направление оформите в отделе кадров, они знают. Удачи на новом месте.

- Спасибо, постараюсь быть на высоте.

Василий Федорович Юрьев был проницательным и дальновидным человеком. Подписывая телеграмму о вызове Демина в Москву, он знал о нем все, что требовалось, и был уверен в его согласии. Личная встреча с Деминым не разочаровала его: чувствовался самостоятельный характер и, кажется, упрямство того сорта людей, которых трудности только злят.

Так Демин попал на Приморский завод.

Назад << . 5 . >> Вперед


Если Вы видите только один фрейм, для включения всей страницы нажмите здесь

О замеченных ошибках, предложениях и недействующих ссылках: davpro@yandex.ru
Copyright ©2007 Davydov