Скачать, zip-doc 20 kb

СОТВОРЕНИЕ МИРА

Главы. Заготовки. Отрывки

От бога мы только получаем рассудок. Будет ли он употреблен на благо или во зло, зависит от нас.
Цицерон. О природе богов.

ПО ТЕЧЕНИЮ

Только заканчивая задуманное, мы уясняем себе, с чего нам следовало начать.
Блез Паскаль.

Радость дикаря – нашла гайку. А гайка обернулась полновесной дулей судьбы.
Е. Горбова.

Белошейкин больше не появлялся, и у Лены было достаточно времени спокойно обдумать случившееся. "Раздевание" Арнольда прошло легко и даже не без юмора, но в глубине души Лена понимала, что это развенчание и ее образа жизни, стремлений, желаний. Личная жизнь тоже оказалась мелковатой. То, что разрыв принес облегчение, а не душевную травму, только лишний раз подчеркивало, насколько мелкой оказалась душонка ее друга сердца, и насколько слепой оказалась она. Оправдываться перед собой она не хотела, хотя причин своей ошибки понять тоже пока не могла.

После этой истории характер ее стал суше и жестче. Старая компания стала сторониться Лены, слишком много иронии и сарказма зазвучало в ее шутках, причем она не пыталась скрывать или маскировать направленность своих шуток. Смеясь над ними, она смеялась над собой. Охлаждение "дружеских" отношений она встретила спокойно, новых не завязывала, у нее оставалось много свободного времени, и она все чаще и все больше уделяла его работе над собой, над техникой игры на скрипке, все чаще и чаще стала задерживаться до поздней ночи за роялем. Вот так, неожиданно для себя и для других, начался ее постепенный переход в "подающие надежды". Но это был зрелый переход, без самолюбования. У нее снова попытались, было, появиться поклонники, но на этот раз на любую любезность или комплемент своему таланту она отвечала такой грубой и порой несправедливой и неоправданной резкостью, что пыл поклонников быстро охладился, а затем они и вообще рассеялись, поклонников без поощрения не бывает.

На последнем курсе всю их группу захватил массовый психоз свадеб. Для одних это было запланированное мероприятие, своего рода бронированный щит от грядущих неприятностей трудовых будней, для других - достижение дипломированной цели, для третьих - ускоренное свертывание затянувшейся холостяцкой жизни. Совсем неожиданно для себя Лена также оказалась затронутой этим психозом. Среди ее поклонников оказался один, молчаливый и упорный, который с завидным упрямством звонил ей каждую субботу и приглашал на какой-нибудь концерт на воскресенье. Так как поклонник был из числа довольно старых друзей, то Лена не помнила, как, когда и по какому поводу он появился в ее окружении, кто его привел и как представил. Сама она не интересовалась им, по крайней мере, до самого последнего времени. Между тем, в одно прекрасное время, Евгений, так звали молодого человека, пригласил ее на воскресенье не на концерт, а на банкет, чем немало ее удивил.

Евгений был человеком серым, как снаружи, так и по своему внутреннему содержанию, причем свою природную серость сам он принимал, как дар природы и дар совсем не такой плохой, как принято считать. Так как наша повседневная действительность, так называемые будни, тоже представляет собой явление достаточно серое, Евгений сливался с действительностью до такой степени, что всюду считался у места, считался своим человеком, с ним постоянно советовались по таким вопросам, по которым он не имел никакого представления, что никому не мешало, так как советам его никто не следовал. Все считали, что даже если совет и дельный, но сделан человеком серым, следовать ему не обязательно, так как в душе каждый считал себя хоть немножко, но выше повседневной серости. Это не помешало Евгению хорошо окончить институт, причем радиотехнический факультет, а также не польститься на работу в каком-то знаменитом НИИ, с решетками на окнах до крыши, куда он мог взять направление при распределении в институте, а поступить на работу в скромную лабораторию метрологического института, в которой он тихо и мирно занимался какими-то измерениями и изредка ездил в командировки на заводы, как представитель Комитета стандартов. Работа была не пыльной, но и не особо денежной, о чем Евгений не сожалел, так как его заработок шел на карманные расходы. Все остальное обеспечивали родители, у которых он был единственным, любимым и послушным сыном.

В число знакомых Лены он вошел еще студентом, а к моменту приглашения на банкет в лаборатории работал уже два года. В музыке он понимал мало, и ходить с ним на концерты Лена любила, хотя еще чаще Евгений получал отказы, и не обижался, он явно рассчитывал на свое постоянство. Даже во время столь бурных событий с Арнольдом, он не забывал позвонить, справиться о новостях, и пригласить на концерт, хотя заранее знал об отказе и его причинах. После разрыва с Арнольдом Лена снова стала принимать приглашения Евгения и привыкла видеть его у себя, как хорошего друга, которому можно рассказывать и про свои обиды, и про свои надежды. Когда есть постоянный слушатель, обиды смягчаются, а надежды сбываются.

Приглашение на банкет удивило Лену. Евгений был таким постоянным трезвенником, что даже в праздничных компаниях предпочитал не задерживаться. Услышав про банкет, Лена немедленно закричала в трубку:

- Женя, не волнуйся! Главное - спокойствие, сон и питание. Через месяц ты снова будешь свеж, морально здоров и нравственно чист.

На другом конце провода Женя грустно задышал в трубку:

- Я не сомневался, что ты надо мной смеяться будешь.

- Женька, ради бога, что случилось? Ты что, жениться надумал или выходить замуж?

Женя снова горестно подышал в трубку:

- С тобой никогда серьезно нельзя говорить. А человек получил первое поощрение по службе.

- Не может быть! - Лена от нетерпения даже притопнула ногой, - такие люди, как ты, Женя, свое первое и последнее поощрение по службе получают в некрологе, или я ни черта не смыслю, ни в людях, ни в жизни.

- Тем не менее, это так, Лена.

- Невероятное не может быть очевидным. Немедленно приезжай, я так люблю слушать необычные истории. Если чудо свершилось, мы с тобой едем в ЗАГС и немедленно регистрируемся. Я всегда мечтала стать женой какого-нибудь академика.

- Ну что ты, Лена, до академика еще очень далеко.

- Ошибаешься, Женечка. Если ты получил первое поощрение, считай остальное делом времени. Женечка, тебя трудно заметить, но если тебя заметили, значит, случилось что-то невероятное. Немедленно приезжай!

- Сейчас не могу, Лена. Тут у меня мои товарищи по работе, они мне помогут заказать банкет. Как ты думаешь, где будет лучше?

- Ах, да! Про банкет-то я и забыла. Ну конечно, либо "Большой Урал", либо "Свердловск". Тогда так - вы едете, заказываете, и все вместе, понял Женя, все вместе появляетесь у меня. Я жду. О твоем поощрении, я чувствую, мне лучше расспросить твоих друзей.

- И если это будет правдой?

- Не лови меня на слове, Женечка, я все помню. Академия за тобой, за мной ЗАГС. Приезжай, сгораю. От нетерпения.

А дело было так.

В лаборатории работало пять инженеров и начальник. Начальник был хороший, работой особенно не досаждал, так как и сам выполнял только то, что стояло в плане и что начальство прикажет. И вообще, "при такой зарплате думать приходится не о работе, а о халтуре", - так выразился самый старший инженер, который в лаборатории отирался уже больше трех лет. Тут он, конечно, палку немного перегнул, но суть фактов отразил правильно. В лаборатории надолго никто не задерживался, это был своего рода тихий омут, из которого можно потихоньку оглядеться, найти прибыльное местечко с более интересной работой и спокойно туда отчалить. Даже начальство в лаборатории больше чем года на два не задерживалось. Пятилетний философ-нигилист держал приз по долголетию, в основном, благодаря как раз той самой халтуре, необходимость которой им же была так внушительно обоснована. Суть халтуры заключалась в прозаическом гарантированном ремонте любой бытовой техники, в которой имелась сетевая вилка и предохранитель, причем не так уж редко ремонт заключался в замене предохранителя. Нигилист придерживался сам и привил всей лаборатории строгие джентльменские правила: любой ремонт, от пятиминутного до месячного, от замены предохранителя до замены всей начинки - за пять рублей, благо время и детали оплачивало родное государство в лице уважаемых снабженцев института, которые больше интересовались адресами заводов-изготовителей заказываемых деталей, чем их назначением. Как бы то ни было, лозунг пяти рублей принес лаборатории большую популярность в близлежащих окрестностях института, популярность настолько существенную, что в павильоне "Рембыттехники", расположенном в тех же окрестностях, свою быттехнику чинили только родственники там работающих, и, по-видимому, бесплатно, так как через полгода после открытия это отделение "Рембыта" окончательно обанкротилось, и было закрыто. А еще через полгода в бывшем павильоне быта был открыт (при всеобщем ликовании всей мужской части института) пивной бар, причем свидетели утверждали, что на открытии нашего нигилиста чествовали все сотрудники пивного бара, как своего благодетеля, так как нынешние сотрудники бара были бывшими сотрудниками "Рембыта".

Два других инженера работали больше двух лет, а Евгений, и с ним еще один парень считались молодняком. Были за эти годы на памяти Евгения и еще человек пять коллег, но те оказались значительно нетерпеливее их сложившегося коллектива и уходили, проработав в лаборатории не больше года. Наша пятерка не стремилась в ряды передовиков производства и прекрасно себя чувствовала здесь, изредка критикуя недостатки в оплате своего высококвалифицированного труда.

Однажды, (дней за пять до банкета), их бывший начальник решил не искушать больше судьбу, так недолго полностью потерять квалификацию, и решил перебраться ближе к живому производству, в лабораторию какого-то приборостроительного завода, о чем поставил в известность начальство своего института. Начальство не особенно удивилось и без лишних разговоров подписало заявление, хотя в последнее время с начальниками стало туговато. Желающих быть специалистами от туалета до балета, одно из непременных требований к начальникам сегодняшнего дня, становилось все меньше и меньше.

Прощание с коллегами было не бурным, так как коллеги не очень одобряли намерений своего бывшего начальства. Наша пятерка зажила без руководства, что выразилось в первую очередь в составлении графика преферанса, ведь один из них все время оставался лишним. Турнир обещал быть настолько увлекательным, что лаборатория временно прекратила приемку не только производственных, но и всех левых заказов, так как еще неизвестно как будет относиться к преферансу новое начальство. А оно не появлялось уже третий день.

И вот, когда четверо инженеров успели заполнить за два часа работы две пепельницы окурками и одну комнату дымом и не успели еще посадить на "мизере" нигилиста, который без мизера не играл ни одной партии, раздался телефонный звонок. Обязанность отвечать на звонки возлагалась на пятого лишнего, пятым сегодня был Евгений. Но на этот раз Евгений не смог взять трубку. От нечего делать он придвинул стремянку к стеллажам, стоящим по одной стороне лаборатории и заполненным различными приборами, и, добравшись до верхней полки под самым потолком, с интересом исследовал бумажные залежи, сохранившиеся от прежних обитателей лаборатории. Залежи покрылись основательной пылью, и что там хранилось - никто уже не знал и не помнил. Копаться в этой пыли у Евгения тоже особого желания не было, но уж если залез на стремянку, то не слезать же ничего не сделав, тем более что тогда возникает вопрос - зачем лез?

Телефон между тем надрывался, и трубку поднял сидевший на прикупе. Впрочем, он тоже был больше занят происходящим на столе, чем телефоном, и это понятно - на столе игралась девятерная, причем, по общему мнению, там не пахло и шестерной (как обычно, зарвался нигилист), и потому телефонный разговор шел мимо сознания не только играющих, но и говорившего, и только Евгений, от нечего делать, попытался по долетавшим до него фразам догадаться, кто звонит, но окончательно определить не смог, хотя у него и появились подозрения, что звонили, кажется, из лаборатории шефа - директора института (была и такая), уж больно настырно там чего-то требовали.

Между тем разговор продолжался, в трубку и на стол одновременно:

- Не пойму, куда Вы гнете?... Так, так!... Не понял, повторите?... Этого мы не знаем, это наш начальник знал, но он сгинул в голубом тумане... Куда прешь? Не веди подкоп под мусорный ящик, Склянкин!... Нет, это не Вам, Вы же не Склянкин?... Какие эталоны, Вы говорите?... Не видел, не знаю... Порядочек. Заплакала, заматерилась старушка, да поздно. С чем Вас и поздравляем!... Нет, это не Вам, начальника у нас пока нет, звоните позже.

Нигилиста наказали на три и сдали по новой. А минуты через три раскрылась дверь и в комнату, разгоняя обеими руками сизые клубы дыма, вошел сам шеф в сопровождении начальника отдела кадров. Евгений сверху первым распознал его, хоть видел и редко, и замер, раскрыв какую-то запыленную книгу, вовремя подвернувшуюся под руку, не желая даже жестом привлекать к себе внимания, и не имея возможности предупредить играющих.

Между тем нигилист объявил "мизер". Шеф подошел к столику:

- Разрешите Вас побеспокоить, молодые люди...

Нигилист, как обычно, горел и был не склонен отвлекаться, тем более что он сидел спиной к вошедшим. Он сосредоточенно смотрел в свои карты и отвечал сквозь зубы:

- Не разрешаем. Читайте на дверях, там по-русски написано - лаборатория на инвентаризации. Заказов не принимаем. У нас перекур. Без одной! - и нигилист выжидающе уставился на товарищей.

Сидел он минимум без пяти, и потому не очень удивился, увидев застывшие от изумления лица, которое принял на свой счет. Однако, так как все продолжали молчать, до него дошло, что здесь что-то не в порядке, и он молча повернулся посмотреть на дела за своей спиной. Директор с достоинством поклонился. Нигилист небрежно кивнул:

- Вы ко мне?

Он, конечно, сразу узнал шефа, и догадался, что в институте ему больше не работать. Всех не выгонят, но одного для примеру и острастки, наверняка, и не собирался лебезить. Нигилист был мастер в мгновение ока принимать решение, а когда решение принято, любой человек чувствует себя уверенно, человеком.

Директор повернулся к своему сопровождающему:

- Может быть, Вы представите меня?

Нигилист перебил:

- Не стоит, товарищ директор, мы Вас прекрасно знаем. Как никак, Вы у нас один. Вы нас не знаете, вот это уж точно, впрочем, как и ваш попутчик, которому, если я не ошибаюсь, знать нас положено по должности. Так что вас интересует?

Директор решительно подошел к нигилисту, взял у него из рук карты.

- Мизер?

- Так точно.

- Минимум без трех.

Нигилист закручинился:

- Заявление Вам подавать, или в отдел кадров сразу?

- Можете не подавать. Объявлять без одной при таком раскладе - наглость, молодой человек.

Он повернулся к стеллажам и обратился к Евгению:

- А Вы что там делаете?

Евгений с перепугу икнул и признался:

- Литературой вот... технической ... интересуюсь.

- Фамилия?

- Хохлов.

- Имя?

- Евгений.

- Отчество?

- Павлович.

- Образование?

- Высшее, радиофак.

- Стаж работы?

- Два года.

- Иван Георгиевич, оформите приказ о назначении Хохлова Евгения Павловича начальником лаборатории с окладом согласно штатному расписанию. А Вы, Евгений Павлович, подготовьте мне на завтра к 10 часам план работы лаборатории и проект приказа о наказании Ваших подчиненных за нарушение трудовой дисциплины.

Директор снова повернулся к нигилисту и протянул ему руку:

- До свидания. Приятно было познакомиться. Пожимая в Вашем лице руку всем вашим коллегам, разрешите выразить соболезнование, а заодно посоветовать Вам, быть осмотрительнее, объявляя мизер. Лично я в свободное от работы время предпочитаю летать на воздушном шаре. Во сне. Очень занимательное занятие, весьма полезное для здоровья. Настоятельно советую попробовать.

Нигилист ошарашено пожал шефу руку.

Когда нигилист, а попросту - Виля Некрасов, рассказал эту историю Лене, в присутствии, естественно, новоиспеченного начальника, в честь чего, по настоянию Вили, и собирался банкет, Лена долго смеялась, потоп погладила Евгения по взъерошенным волосам и объявила:

- Ребята, я обещала Жене немедленно выйти за него замуж, как только он приобретет на свою широкую грудь первый орден или, по крайней мере, медаль. Как Вы думаете, кресло начальника чем-нибудь не напоминает медаль?

Виля немедленно прокомментировал:

- Не понимаю, как можно сравнивать эти две вещи. Кресло явно полезнее, ведь он будет украшать вам всю домашнюю обстановку, и к чудесному гарнитуру в тонах Ван-Дейка, - Виля похлопал по роялю, - он подойдет больше, чем медаль к его груди.

Евгений попытался вмешаться, но Лена перебила его:

- И вообще, я думаю, что если так пойдет дальше, нам нужно немедленно переезжать в Москву и каждый день прогуливаться около резиденции Вашего министра.

- Это еще зачем?

- Как Вы не понимаете. Стоит Министру заметить Женю, как он немедленно назначит его директором института. Надо ковать железо, пока везет!

Ребята посмеялись и разошлись. Лена не захотела пойти на банкет, посоветовав ребятам организовать "мальчишник", что те и выполнили. Евгений был ей симпатичен, не больше. Она догадывалась, что он ее обожает, но свои обещания, свои шутки принимала не больше, чем шутки, и была удивлена, когда дня через три он появился торжественный и благоухающий, с огромным букетом цветов. Лена с удивлением посмотрела на него:

- Ты, Женя, премию получил, или по лотерее что-нибудь выиграл?

- Почему?

- Женечка, для меня одна роза и корзина, одно и то же. Ведь не количеством цветов собираешься ты покупать мое расположение?

- Конечно, нет.

- Поэтому больше никогда не сори деньгами, для меня достаточно одного цветка.

- А если мне хочется подарить тебе корзину?

- Больше я у тебя ее никогда не приму. По какому случаю ты ее приволок?

- А пройти мне можно?

- Я только и жду, когда ты пролезешь в дверь со своей корзиной.

Женя прошел в комнату, нашел пустой венский стул и попытался на него взгромоздить корзину. Лена из двери наблюдала за ним.

- Не старайся, ничего не получится. Это концертная корзина, ее выносят на премьерах на авансцену восторженные поклонники своим протеже, а после концерта артисты сдают ее по уцененной стоимости в магазины цветов. Почти как стеклотара, только габариты побольше и содержимое пожиже. Давай я тебе помогу.

Она решительно забрала у него корзину и отнесла в ванную.

- Что нужно, я потом сама выберу. Хочешь кофе?

- Да, нет. Я же за тобой зашел.

- Ты что, и по улице с корзиной шествовал?

- Нет, меня товарищ подвез на "Москвиче".

- Ты его не оставил ждать на улице?

- Нет.

- И то хорошо. Что ты собираешься делать со мной?

- Хотел познакомить тебя с родителями. Я их предупредил, они нас ждут.

-Так, - Лена прошла в комнату и опустилась на кушетку, - следует понимать, что ты официально предлагаешь мне нашу дальнейшую жизнь вести вместе?

- Да.

- Спасибо за доверие. - Лена вздохнула. - Женя, ты меня любишь?

- Да.

- Ты мне сам сказать это можешь?

- Да.

- Так скажи.

- Я боюсь, что ты будешь смеяться.

- Смеяться? - Лена смотрела на Евгения с удивлением, как на человека, который заговорил после долгого молчания, и говорит то, что не всегда принято говорить, то есть свои мысли. Она помолчала. Потом медленно продолжила. - Смеяться. Действительно, почему бы мне не посмеяться. Что посеешь, то и пожнешь. Ведь ты думаешь, Женя, что в любовь, как таковую, я не склонна поверить?

Евгений помялся, ему не очень хотелось продолжать этот разговор.

- Мне так кажется, Лена.

- А ты сам, Женя, веришь в свою любовь?

Евгений снова опустил глаза.

- Мне так кажется, Лена.

- Ну, вот и договорились. А прямо, по честному, ты можешь мне что-нибудь сказать?

Евгений смутился окончательно, мучительно покраснел, достал белоснежный платок и стал вытирать шею, виски, руки. Лена молча смотрела на него. Наконец он поднял на нее глаза, и в них Лена усмотрела хоть и робкое, но сердитое выражение. Он заговорил медленно, выбирая слова, стараясь ее не обидеть, но говорил искренне:

- Ты, Лена, хочешь от людей необыкновенного. Любви - горячей, страстной. Ненависти - стремительной, безоглядной. Верности - до гроба. А мне ты нравишься. Мне нравится твое лицо, платье, волосы. Но я хорошо сплю по ночам, а если ты не хочешь идти со мной на концерт, я иду один с не меньшим удовольствием. Просыпаясь по утрам, я вспоминаю в первую очередь о завтраке, потом о работе, а после работы, когда думаю, чем заняться вечером и куда пойти, тогда о тебе. Я знаю, читал, что это совсем не похоже на любовь. Но, откровенно говоря, то, что я знаю от своих ребят, сначала студентов, а теперь из лаборатории, тоже совсем не походило на то, что мы смотрели в кино. И потом...

Лена быстро встала с кушетки, подошла к Евгению вплотную, взяла его за кисти рук, он не сопротивлялся, и, развернув его кисти за поясницу, вплотную, глаза в глаза, приблизив свое лицо, сказала серьезно и чуть грустно:

- Вот это я и хотела услышать от тебя, Женя, потому что и видела, и чувствовала, что это именно так. Если бы ты сказал мне как все - люблю тебя, ты бы солгал, а я бы тебя выгнала. За ложь! За правду - нет. Я тоже не видела ее, настоящую. Может, она еще не пришла, ни к тебе, ни ко мне. Может, придет. А может, придет не к нам. Все может быть. Но если мы сказали правду сейчас, нам легче будет сказать правду и потом, если понадобится сказать правду. Не так ли?

- Конечно.

- Вот и хорошо, давай, я тебя поцелую и будем считать, что я приняла твое предложение. При одном условии - если дело дойдет до свадьбы, она будет в малом кругу, семейном. Я думаю, ты понимаешь, почему?

- Понимаю.

- Вот и хорошо, поехали к твоим родителям.

Свадьба была скромной, у родителей Евгения. Были только родственники со стороны Евгения, которых оказалось немного, и несколько пар молодых людей, знакомых Лены и Евгения, в основном общих.

После свадьбы Лена перешла к Евгению, перешла номинально, перевезя на такси самое необходимое из туалета. В их жизни была какая-то неуверенность, неустроенность, временность. Весь день, если он был свободным, Лена предпочитала проводить у себя, в старой квартире, и приходила в новую семью только тогда, когда была уверена, что Евгений дома.

После окончания консерватории она устроилась на работу в симфонический оркестр филармонии, а еще через месяц попросила Евгения извинить ее, и вернулась в старый дом. Вернулась не одна. Она ждала ребенка.

Назад << . 10 . >> Вперед


Если Вы видите только один фрейм, для включения всей страницы нажмите здесь

О замеченных ошибках, предложениях и недействующих ссылках: davpro@yandex.ru
Copyright ©2007 Davydov